История Макеевки всей



И снова - напряжение. Часть 2

Да, голод, причем жестокий, был, были и крестьянские бунты, у некоторой части населения была и ненависть к новым властям. Но власть свою большевики держали крепко в отступать не собирались. Где жестокой силой, где агитацией в умелой пропагандой они умели настроить на­род на новые свершения, вселяли в него веру в свои идеа­лы и в светлое будущее.

В книге «История, хроника, факты, комментарии», подготовленной М.А. Евсюковой и вышедшей в свет нака­нуне 50-летия Центрально-Городского района в 1998 году, о том времени сообщается и следующее: «Этот период - начало20-х годов - был отменен, стартом новой формы воз­действия на умы и сердца людей - наглядной агитацией. По свидетельствам очевидцев, плакатами такого рода были увешаны нарядные, красные уголки, стены и просто улицы того же самого Дмитриевска. Это не реклама как сегодня, когда томная смазливая дамская физиономия при­зывает тебя курить «Мальборо» и тем самым стать муж­чиной. Это наглядная агитация, призывающая тебя сде­лать то же самое, причем не менее эффективно. Вглядитесь в эти мужественные лица, рубленые, словно из-под топо­ра, в эти глаза, полные решимости быстрее получить же­лаемое, причем своим трудом. Глядя на этот плакат, как и на многие другие, так и хочется взять кувалду или лопа­ту и пойти что-нибудь восстановить. Это не сарказм и не шутка! Это действительное воздействие наглядной аги­тации на людей, изможденных голодом и лишениями, стре­мящихся своим трудом, усилиями своих мышц и нехитрых инструментов построить это самое (нет, не благоден­ствие) просто нормальное человеческое существование».

Да, люди понимали, знали, что никто, кроме них са­мих, не вдохнет жизнь в остановившиеся заводы и шахты. И чувствовали себя счастливыми, когда в строй станови­лись новые цеха, агрегаты, шахтные лавы. Такое счастье испытывает человек всегда от результатов своего труда - и когда строили «водопровод, сработанный еще рабами Рима» (В. Маяковский), и когда впервые запылал огонь в первой доменной печи Макеевского завода, и теперь, ког­да оживали застывшие печи и агрегаты.

Радостью светились лица горняков, когда завершалась откачка воды из затопленных выработок шахт «София», «Ново-Чайкино», «Капитальная», и на-гора выдавались первые пуды добытого угля.

И радовались, когда на металлургическом заводе после длительной консервация задышала одна из первых восста­новленных под руководством главного инженера И.П. Бар­дина домен, о чем писалось выше. Тот день был настоящим праздником. Вот как вспоминал о тех поистине героичес­ких днях бывший парторг доменного цеха А.Я. Колпаков:

«... Решили сразу приступить к штурму домны. Вече­рам я посетил старого мастера-доменщика Федора Ива­новича Носова. У него собрались старые кадровые рабочие Долго мне не пришлось их агитировать. Здесь же, на квар­тире, решили с семьями выйти на субботник. Утром, задолго до гудка, окружили разрушенную домну.

А 7 ноября 1924 года на заводе состоялся торжествен­ный митинг, посвященный пуску восстановленной доменной печи. Ее восстановление велось в основном ветера­нами труда и молодежью, которая овладевала мастер­ством металлурга, задавала тон в ремонте. Сколько му­сора было вывезено и вынесено на тачках и носилках, сколько субботников и воскресников проведено - трудно счесть.

Радость царила на лицах молодежи, смотревшей влюб­ленными глазами на восстановленную домну. Более ты­сячи комсомольцев и молодых рабочих всех цехов соревно­вались за право зажечь огонь в домне. Все они были достой­ны этого права. Но нужен был только один - лучший из достойных. На заседании завкома комсомола решили, что этим правом воспользуется комсомолка Варя Жукова.

Маленькая, щупленькая подходит она с факелом к горну доменной печи. Волнуется девушка, дрожит ее рука.

И вот подносит Варя факел и... в печи вспыхивает огонь. Мощное «Ура!» разносится по цеху. Шапки летят вверх. Кругом царят радость и восторг. В строй вошел очередной металлургический агрегат».

 

Давшие клятву Гиппократа. Часть 6

Сиделка провела Горбачева в комнату, отведенную ему для жилья. Взглянув на выбеленные стены, доктор зябко поежился: в одну из них, у самого пола и на высоте человеческого роста были вделаны кольца и скобы - к ним еще недавно приковывали арестантов. Ведь здесь до этого был пересыльный пункт тюрьмы Войска Донского. Потом постоял в приемном покое, пересчитал железные койки - ровно пять, не густо! – оглядел просторную, почти без мебели, амбулаторию и вздохнул. Невеселая картина.

Так и запомнился ему этот первый день на новом месте - запахом горелой породы, который доносил сюда жаркий ветер, тоскливым посвистом сусликов, кричащей бедностью убогой больнички и мыслями об ответственности за судьбу людей, которые вверят ему свое здоровье. Сможет ли он в таких условиях им помочь?

Нет, вся эта нарисованная мысленно картина и раздумья доктора Горбачева в тот первый день - не авторский домысел. Обо всем этом через много лет поведал Гавриил Евгеньевич своей дочери Евгении Гавриловне, а та, в свою очередь, уже в 80-е годы XX века рассказала журналисту газеты «Известия», кандидату исторических наук Михаилу Ивановичу Бубличенко, который на основе ее рассказа и написал очерк «Первый врач больницы», опубликованный в газете «Макеевский рабочий».

Что мы теперь знаем об этом человеке? Родился Гавриил Евгеньевич в Таганроге, окончил ту же гимназию, где классом старше учился еще один будущий врач, ставший великим русским писателем, - Антон Павлович Чехов. Затем закончил медицинский факультет Харьковского университета. Начал работать на Богодуховском руднике, откуда его и пригласили работать в больницу Русско-Донецкого общества, объединявшего многих шахтовладельцев Макеевского горнопромышленного района. Вряд ли предполагал молодой врач, что эта больница станет его судьбой, что проработает он в ней всю свою жизнь...

Во всех публикациях и воспоминаниях последующих десятилетий говорится, что рудбольница начиналась с тех самых пяти коек в приемном покое. Но так было недолго. Горбачев с первых же дней начал добиваться и добился увеличения больничных мест. Сперва до 10 коек, потом все больше и больше... Рядом с ним работали такие же, как и он, преданные делу, до фанатизма увлеченные медициной люди.

Макеевка должна знать имена тех первых энтузиастов, вместе с Горбачевым стоявших у истоков становления нынешней горбольницы № 1. Вот они: фельдшер, он же фармацевт, Яков Герасимович Ушаков, акушерка Пелагея Ивановна Шишкина, бывший крестьянин с Киевщины Григорий Федорович Пуцько, ставшй в армии ротным фельдшером, сын тамбовского крестьянина Андрей Егорович Караев, экстерном сдавший экзамены на звание фельдшера, другие, кто пришел к нему сразу в первый год или через пять-десять лет. Были еще сиделка и служитель, который занимался хозяйством и обслуживал покойницкую. Их имена нам неизвестны. Сохранилась фотография 1908 года, на которой запечатлен весь персонал больницы того времени.

Кроме Горбачева, на снимке Л.A. Слоним, Е.Н. Ломиковская, Г.Ф. Пуцько, фельдшер Е.Е. Логачев, провизор П.Ф. Яровой, Карасев, П.И. Шишкина, экономка больницы С.П. Пуцько. Все мужчины с небольшими бородками, в темных галстуках, в сорочках со стоячими воротниками, на жилетках - цепочки от часов. Женщины с высокими пышными прическами, в длинных платьях. Первые медики Макеевки... Они начинали. Им было очень трудно. И этим многое сказано.

Николай Хапланов "Макеевка История города (1690-1917) Книга 1"

 

И снова - напряжение. Часть 3

Тогда, 16 ноября 1924 года на пуск домны собрались около пяти тысяч человек рабочие, их семьи, гости из других городов и с других заводов. А Варе Жуковой дове­рили почетное право пустить домну, потому что на ее вос­становлении больше всего поработали комсомольцы.

1924 год все же понемногу положение улучшал. Ста­ло больше поступать сырья, топлива. Конец этого года и начало следующего дали возможность считать, что восста­новительному периоду скоро наступит победный конец. К середине 1925 года завод работал практически полным со­ставом и почти без серьезных срывов. 16 апреля после ка­питального ремонта начала работать еще одна доменная печь №2. А 20 мая выдала первую плавку последняя по счету доменная печь №1. Ее тоже пускали торжественно, при огромном стечении людей. Горящий факел в этот раз оказался в руках девочки-октябренка. Девочку подняли на руки, стили передавать друг другу, пока она не оказались у самой печи и не зажгла ее...

 

Панорама завода. Конец 20-х годов

В 1926-27 операционном году завод выплавил 247 тысяч 600 тонн чугуна, тем самым перекрыв максимальную производительность со времени его основании.

Реконструировалось и расширилось энергетическое хозяйство завода. Были смонтированы и пущены в эксплуатацию две газодинамы: №4 в 1925 году и №5 в 1926-м. Были заложены фундаменты под две новые газовоздуходувные машины, пуск которых состоялся в июле и августе 1929 года.

Экономика страны становилась на плановые рельсы. Это требовало дальнейшей специализации производства во всех отраслях, в том числе, и даже в первую очередь и в металлургии.

Макеевский металлургический завод по решению наркомата тяжелой промышленности перешил на производ­ство сортового, кровельного железа и проволоки. Значительно сократилось количество видов проката. Исключе­ны из производства рельсы, крупные профили балок и швеллеры. Расширилось изготовление железнодорожных накладок и подкладок. Восстанавливалось производство оцинкованного железа.

Руководители наркомата и самого завода задумывались над перспективами развития предприятия, реконструкции основных цехов и агрегатов. Полученный в наследство от французских хозяев завод механизацией процессов не блистал, большинство основных работ производилось, как говорится, «на горбу», то есть усилиями человеческих мус­кулов, давились потом, а норой и кровью. Тяжелым был труд прокатчиков, но труд доменщиков и сталеваров еще тяжелей. Малая механизация, внедряемая в производство, кардинально решить проблему не могла.

Нужно было наращивать производство и одновременно думать над вопросами охраны труда, техники безопас­ности, промышленной санитарии. В 1926 году на эти цели на заводе было отпущено более 258 тысяч рублей, на следующий год еще 419 тысяч. В цехах монтировались вентиляционные установки, регулярно очищалась от мусора территория. Кипятильные установки для воды были оборудованы гигиеническими фонтанчиками.

 

Давшие клятву Гиппократа. Часть 7

Того приземистого здания, где когда-то была пересыльная тюрьма, конечно, было мало, требовалось расширение больничной площади. Ведь поток больных увеличивался по мере появления новых шахт, а значит, и роста населения. Горбачев все время тормошил горнопромышленников, доказывал необходимость увеличения койко-мест, даже строительства новых корпусов. Но прижимистые шахтовладельцы выделять средства на это не торопились, здравоохранение у них было, можно сказать, на последнем месте (впрочем, как и в последующие, будь то советские или независимые времена).

Но Горбачев был человеком настойчивым, энергичным, умел убедить, доказать, добиться. С ним стали считаться, ибо в Дмитриевске постепенно появился у него большой авторитет, уважение не только больных, а всего населения. Пришлось пойти навстречу его требованиям. Уже к началу XX века у больницы появились три новых корпуса, где разместились хирургическое, гинекологическое и инфекционное отделения, появилось небольшое помещение для аптеки, расширились подсобные службы - прачечная, кухня, конный двор.

Сам Гавриил Евгеньевич работал как хирург, не оставляя и терапию - в то время узкой специализации, как впоследствии, не было. Сослуживцы очень уважали его, ведь он был не просто хирургом, но и тонким диагностом, свое дело делал с большим энтузиазмом. В больнице его знали как строгого, властного руководителя, больные ценили за доброту и отзывчивость, за человеколюбие.

Небольшой штат выполнял огромную работу - росло население, условия жизни и труда были тяжелыми. Антисанитария, скученность способствовали возникновению эпидемий, число больных все время увеличивалось. Хотя официально больница обслуживала лишь рабочих с угольных рудников Русско-Донецкого общества, Горбачев не придерживался этого правила, и в рудбольницу обращались рабочие близлежащих предприятий, крестьяне из окрестных сел.

В больнице не было того оборудования, которым уже располагали частные или привилегированные медицинские учреждения больших городов, больных лечили самыми простыми и дешевыми лекарствами. Главным оружием врача были опыт, интуиция, человеческое участие к больному. Самым сложным в ту пору инструментом врача был деревянный стетоскоп...

Горбачев был из тех врачей, кто продолжал лучшие традиции российской медицины. Он был глубоко убежден, что врачу нельзя замыкаться в кругу профессиональных интересов, он должен быть общественным деятелем и не жалеть сил, занимаясь народным здравоохранением. Именно поэтому по его инициативе в 1904 году на имя начальника Юго-Восточного горного управления было направлено прошение, в котором говорилось:

«Считая необходимым и своевременным учреждение общества рудничных и заводских врачей Макеевского горного района, имеем честь покорнейше просить разрешения на предварительный съезд врачей в мае сего года в Дмитриевске».

Прошение подписали Горбачев и заведующий открытой в 900-е годы больницей металлургического завода Генерального Общества (ныне Макеевский металлургический завод) Бронислав Карлович Сариецкий. В приложении врачи разъяснили цели Общества. По их замыслу, оно должно способствовать научному совершенствованию врачей, распространению среди населения медицинских знаний, разработке врачебных вопросов в связи с местными условиями жизни рабочих.

И совсем уж крамольным было предложение учредить два новых медицинских учреждения: для оказания помощи населению, не пользующемуся ею в рудничных и заводских больницах, и для окончательного решения о степени нетрудоспособности рабочих при несчастных случаях.

Николай Хапланов "Макеевка История города (1690-1917) Книга 1"

 

И снова - напряжение. Часть 4

Большую работу в этом направлении проводил заводской профсоюз, ведь из 8552-х трудящихся завода 7714 были членами профсоюза. В работе завкома профсоюза принимали активное участие более 400 молодых рабочих. Так что деятельность профессионального союза на заводе была очень заметной и результативной. Достаточно сказать, что его усилиями во всех цехах были оборудованы красные уголки, при заводском клубе работали две библио­теки с книжным фондом в 10397 томов. В красных угол­ках были открыты 5 школ по ликвидации безграмотности, в которых занимался 281 человек. Кроме того, 250 чело­век занимались на вечерних профсоюзных курсах.

В 1926 году на завод впервые пришли по направлению выпускники высших учебных заведений. Это было очень необходимое пополнение, так как со времен гражданской войны, когда основная часть специалистов покинула пред­приятие, металлурги постоянно испытывали недостаток инженерно-технических работников. Можно сказать, что инженеров и техников в ту пору на заводе практически не было. Новое пополнение подоспело как раз вовремя, в пе­риод начавшейся реконструкции и модернизации произ­водства. Среди прибывших молодых специалистов был и молодой инженер Василий Васильевич Кузнецов, которо­го направили в мартеновский цех помощником мастера. Это был тот самый В.В. Кузнецов, ставший впоследствии заместителем Председателя Верховного Совета СССР и в 1977 году вручавший городу своей юности Макеевке орден Трудового Красного Знамени.

И. Т. Кирилкин

           Завод оживал, вернее, уже уверенно становился на ноги. В том, 1926 году на нем не действовал только один агрегат крупносортный стан «850». Его отсутствие ска­зывалось на развитии прокатного производства, поэтому все усилия дирекции, партийной и профсоюзной органи­заций были направлены на его скорейший ввод в действие. Не хватало многих деталей к паровой машине привода ста­на, заказанное на машиностроительных заводах оборудо­вание не изготавливалось и это тормозило ремонтные ра­боты.
            В начале октября 1926 года директором завода был на­значен Иван Тарасович Кирилкин, член партии с 1913 года, бывший большевик-подпольщик, комиссар времен граж­данской войны. С первых же дней он взял подготовку стана под свой личный контроль. Именно его кипучая энергия и твердый характер стали одной из основных причин того, что дело быстро сдвинулось с мертвой точки. Ремонтники загорелись тем же энтузиаз­мом, что и их директор.

И вот настал момент пус­ка последнего из долго мол­чавших агрегатов. Вот как вспоминал впоследствии этот день бывший обер-мастер Иван Яковлевич Куликов:

«Подали пар на распреде­лительное устройство ма­шины. Отдана команда на пуск. Машинист медленно открывает задвижку. Сдвинулось с места огромное колесо маховика. А затем все быстрее и быстрее он начал вращаться, приводя в движение огромную линию крупно­сортного стана. Все стоявшие возле паровой машины ли­ковали. Радовался успеху ремонтников и главный инже­нер предприятия Максим Власович Луговцев. Это была по­бедная точка в затянувшемся восстановлении завода».

 

 

 
Страница 34 из 44